– Михаил, я не хотел портить тебе свадебный день… Но ты знал, что у твоей новоиспечённой жены есть ребёнок? – Мой коллега словно бомбу сбросил, пока я сидел за рулём в оцепенении.
– Что ты имеешь в виду? – Я не мог принять такую новость.
– Моя жена заметила твою Эмилию на свадьбе и прошептала мне на ухо:
– А жених вообще в курсе, что у его невесты есть дочка в детдоме?
– Представь себе, Миша, я чуть не подавился салатом. Светлана сказала, что лично оформляла бумаги, когда младенца отдали. Она работает медсестрой в роддоме. Эмилию она хорошо запомнила из-за родимого пятна на шее. Эмилия тогда назвала девочку Ольгой и дала ей свою фамилию. Это было где-то лет пять назад, – он пристально следил за моей реакцией.
Я был потрясён. Такая новость! Мне нужно было самому всё выяснить. Я знал, что Эмилия не девочка с горящими глазами – на момент нашей свадьбы ей было уже 32. Конечно, у неё была жизнь до меня. Но… как можно отдать собственного ребёнка? Как с этим можно жить?
Благодаря своей работе я быстро нашёл детский дом, где жила Ольга Иванова. Директор вывел ко мне жизнерадостную девочку с открытой улыбкой:
– Познакомьтесь, это Ольга Иванова. Скажи, солнышко, сколько тебе лет?
У неё было ярко выраженное косоглазие. Мне сжало сердце. Эта девочка уже была мне родной – ведь она дочь женщины, которую я любил! Моя бабушка всегда говорила:
– Ребёнок, пусть он неловкий или странный – это чудо для своих родителей.
Ольга подошла ко мне и смело сказала:
– Мне четыре. А вы мой папа?
Я растерялся. Что сказать ребёнку, который в каждом мужчине ищет отца?
– Ольга, давай поговорим. Ты хочешь маму и папу?
– Да! Вы меня заберёте?
Она посмотрела прямо в глаза – с такой надеждой, таким доверием…
– Заберу, но чуть позже. Подождёшь, милая?
– Подожду. Только вы не обманете?
– Не обману, – я поцеловал её в щёчку.
Дома я рассказал всё Эмилии.
– Эмилия, меня не волнует, что было до меня. Но мы должны забрать Ольгу домой. Я её усыновлю.
– Ты спросил, хочу ли я эту девочку? Да у неё ещё и косоглазие! – Эмилия повысила голос.
– Это твоя дочь! Я найду лучших врачей, всё исправим. Она очаровательна, ты сразу полюбишь её, – я не понимал холодности Эмилии.
Мне с трудом удалось уговорить её на усыновление.
Прошёл почти год, прежде чем мы смогли забрать Ольгу домой. Я часто навещал её в детдоме, и мы стали близки. Эмилия по-прежнему не хотела детей и даже пыталась остановить процесс. Но я настоял.
Когда Ольга впервые вошла в наш дом, она восхищалась каждой мелочью. Позже врачи скорректировали её зрение – обошлось без операции, только лечение длилось почти полтора года.
Ольга становилась копией своей матери. У меня было две красавицы – жена и дочка.
Но спустя год дома Ольга никак не могла наесться. Всегда таскала с собой пакетик с печеньем. Мы не могли его отобрать. Видно, внутри жил страх, что еды снова не будет. Эмилию это раздражало, а меня тревожило.
Я пытался склеить семью. Но Эмилия так и не приняла свою дочь. Она жила только своими капризами. Ссоры между нами становились всё чаще и тяжелее – всегда из-за Ольги.
– Зачем ты притащил в наш дом эту дикую девчонку? Нормальной она всё равно не станет! – кричала Эмилия.
Я любил её. Не представлял жизни без неё. Но однажды мама сказала:
– Сынок, ты, конечно, сам решаешь. Но я видела Эмилию с другим мужчиной. Она хитрая, коварная. Осторожней с ней – обкрутит вокруг пальца.
Когда влюблён, ты ничего не видишь. Эмилия была моим идеалом. Но трещины начали проявляться после появления Ольги.
Может быть, именно Ольга открыла мне глаза. Меня шокировало, насколько чужим был ей этот ребёнок.
Я даже пытался разлюбить Эмилию. Один друг как-то пошутил:
– Хочешь охладеть к женщине – возьми рулетку и измерь её.
– Ты издеваешься? – спросил я.
– Грудь, талия, бёдра. Всё, любовь как рукой снимет, – смеялся он.
Я всё же решил попробовать – терять было нечего.
– Эмилия, подойди, померю тебя – может, платье новое сошью.
Она удивилась, но подошла. Я снял мерки… но ничего не изменилось. Любовь осталась.
Вскоре Ольга заболела – простуда, температура. Ходила с куклой Молли, жалобно хныкала. Я был рад, что хотя бы печенье она забыла – теперь Молли была рядом.
Но кукла была раздетой – Ольге было плохо, и она не могла переодеть свою игрушку.
– Замолчи уже! – вспылила Эмилия. – Ни минуты покоя! Ложись спать!
Ольга вцепилась в куклу и тихо продолжила всхлипывать. Тогда Эмилия вырвала Молли, подошла к окну и с яростью выбросила её на улицу.
– Мама! Это моя Молли! Она там замёрзнет! Можно я сбегаю за ней? – Ольга зарыдала и побежала к двери.
Я бросился за куклой. Лифт, конечно, не работал. С восьмого этажа мчался вниз. Молли зацепилась головой за ветку дерева. Я снял её, стряхнул снег. Капли растаявшего снега на резиновом лице казались слезами.
Когда вернулся – чуть сам не заплакал.
Эмилия спокойно сидела в зале, перелистывала журнал.
Ольга лежала на кровати, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывала. Я укрыл её и положил рядом куклу. В тот момент моя любовь к Эмилии испарилась. Я понял: передо мной лишь красивая оболочка без души.
И Эмилия, похоже, тоже это поняла.
Мы развелись. Ольга осталась со мной. Эмилия не возражала.
… Позже я встретил бывшую жену. Она ехидно сказала:
– Ты был просто ступенькой, Михаил.
– Эх, Эмилия… глаза у тебя лазурные, а душа – как сажа, чёрная, – только тогда я смог сказать всё, что накопилось.
Она быстро вышла замуж за богатого бизнесмена.
– Бедный муж. Такой женщине нельзя быть матерью, – сказала моя мама.
Ольга долго скучала по матери. Ей не хватало даже прикосновения.
Но моя новая жена, Лиза, завоевала сердце девочки. Она стала той матерью, которой Ольге так не хватало. Ирония судьбы – родная мать дважды отвергла своего ребёнка.
Зато Лиза с любовью и заботой окружила и Ольгу, и нашего сына Стёпу.
