Лучше бы тебя не стало! — сказала Оля матери. Но стоя у свежей могилы, услышала голос и побледнела…
Оля всегда была вспыльчивой. Слишком много боли накопилось за годы. Детство — в одиночестве, вечные упрёки, как будто она мешала жить. «Ты меня сдерживаешь, ты — ошибка, ты — как твой отец!» — врезались в память материнские слова. И однажды, в порыве обиды, Оля закричала:
— Лучше бы тебя не стало!
Мать промолчала. Только глаза у неё в тот момент были такие… будто она прощалась.
Через неделю — авария. Пьяный водитель, и всё. Ни прощения, ни «прости» — ничего.
Похороны были скромные. Оля стояла у могилы, не веря. Не хотела плакать, но внутри всё рвалось на части. Никто из родственников не пришёл. Только она и свежая земля. Ветер трепал её пальто, а в ушах стучало: «Лучше бы тебя не стало…»
— Я не это имела в виду… Я просто… устала. Прости… — прошептала она, сжимая дрожащими руками букет.
И вдруг — голос.
Тихий. Слабый, как дыхание.
— Я знаю, Оленька…
Оля похолодела. Оглянулась. Никого. Только деревья шелестят, будто шепчутся между собой.
— Я знала, что ты меня любишь. Просто… у нас не получилось.
Сердце в груди застучало так сильно, что она вжалась в землю. Голос шёл будто изнутри, от могилы. Узнаваемый, родной.
— Я сама была сломана, дочка. Прости, что не смогла быть лучше… Но я всё время любила тебя. Всегда.
Слёзы сами полились. Оля упала на колени и впервые за много лет заплакала по-настоящему. Не от обиды. От боли, сожаления — и любви.
С тех пор она часто приходила. Без упрёков. Просто посидеть. И каждый раз, когда ветер проходился по деревьям, она слышала тот голос — не ушедший, а оставшийся в сердце.
Иногда, чтобы простить — нужно услышать то, что уже не скажешь вслух.
Прошло полгода.
Оля всё ещё жила в той же квартире, где всё напоминало о матери: старый диван, шкатулка с пуговицами, чайник со свистком, которым мама пугала её в детстве. Раньше злилась — теперь не выключала его, пока он не закипал, словно ждала этого звука, как напоминания: ты ещё здесь, мама…
Психолог сказал бы: «Это этап горевания». Но дело было не в психологии. Она и правда слышала голос. Не каждый день. Не громко. Но отчётливо. Он появлялся в моменты, когда опускались руки: «Не сдавайся, Оленька. У тебя получится…»
Она не сходила с ума. Просто, когда теряешь того, кого не успел простить — душа как будто расщепляется. И чтобы выжить, человек сам себе оставляет дверь. Щёлочку, через которую можно снова услышать любовь.
